Site Loader

Каждый наш посетитель сможет найти для себя что-то полезное и увлекательное. Боже, ей еще пилить через весь город! Часть вторая 74 рец. Интервью с Дарьей Дезомбре. Автор будто рассказывает о моих мыслях и чувствах. Главное в ней — время! Разное FAQ по библиотеке Начинающим авторам.

Добавил: Tetilar
Размер: 23.78 Mb
Скачали: 20703
Формат: ZIP архив

Все хваленое настоящее — лишь момент, тут же становящийся прошлым, а вернуть сегодняшнее утро ничуть не легче, чем эпоху Пунических или Наполеоновских войн. И, как это ни парадоксально, именно современность мнима, а история — реальна. Пироговы, Алексей Ермолаевич, 38 лет, мясник, Галина Егоровна, 35 лет, продавщица мясного магазина.

Валера, 7 лет, Леночка, 6 лет. Алексей, 16 лет, и Колька, 8 лет. Коняевы, Андрей Геннадьевич, врач, 45 лет, Вера Семеновна, учительница, 43 года. Внебрачный сын Андрея Геннадьевича Миша, 17 лет. Их дочь Аллочка, 4 года. Говорят, когда вы понимаете, что вот именно сейчас, сию минуту, счастливы, значит, ваша молодость прошла. Ибо в молодости счастье так же естественно, как дыхание. Лишь потом мы начинаем ставить зарубки на память. Ксения как раз сделала такую зарубку: А вот то же солнце плещется в бокале шампанского, что держит перед ней улыбчивая стюардесса.

В салоне бизнес-класса пахнет кожей и сложными, дорогими духами, рядом уткнулся в газету мужчина с модной щетиной.

Тени старой квартиры

Впрочем, думает Ксюша, может быть, дело вовсе не в прошедшей молодости, а в том, что бокал шампанского — уже второй? Или еще такой вариант: Юарьи, не выпавшее даже, привалившее — валом, после молодости, утекшей сквозь пальцы, измученные виолончельными струнами, как пальцы пряхи — грубой нитью. Сгинула молодость, не оставив ничего, даже ярких воспоминаний.

Ведь нельзя же считать достойными памяти те вяло переходящие в годы часы, что она провела в замкнутом квартиыр в обнимку с инструментом?

Чтобы затем все произошло так быстро: Ах, как давно я уже не плакал, слушая виолончель, как же я вам благодарен! Сидит и лепечет что-то про путь виолончелиста, кремнистую тропу. А рядом стоит царский подарок: И сейчас, в салоне бизнес-класса, баюкающего ее в воздушных потоках, ей кажется, что вот оно — счастье, эта нежная залитая закатным солнцем ладонь, несущая ее домой, в Питер.

Ксения выдохнула, будто легкие грозили не справиться с такой радостью, и глотнула на вздохе шампанского. На нее с улыбкой смотрел сосед: Вон, даже в тапки уже переобулся.

Как было принято знакомиться в плацкартных вагонах поездов дальнего следования и рассказывать попутчикам всю свою жизнь.

А может, просто состоятельные люди очень доброжелательны? Ксения чуть дрогнула губами. Она могла бы сделать ответное признание: Но никак не этот ухоженный и довольный собой гражданин, с которым Ксении сразу стало скучно. Это в ней было от бабки — легкое пренебрежение к людям и не физического, и не интеллектуального труда. Так, дрейфующее офисное животное высшего звена. Она откинула голову в кудрях, еще хранящих следы вчерашней телевизионной укладки, и слегка захлебнулась шампанским.

  ФАРАЛЬ ЭДМОН ПОВСЕДНЕВНАЯ ЖИЗНЬ В ЭПОХУ ЛЮДОВИКА СВЯТОГО СКАЧАТЬ БЕСПЛАТНО

В ответ Виталий похлопал ее по спине, потом вызвал стюардессу с дополнительным пледом и еще парой бокалов. И так постепенно шампанского, еще шампанского! А плюс к тому она теперь имеет право играть на гениальном инструменте цвета верескового меда — авторства Антонио Страдивари.

Страд — как с ложным панибратством зовут эти уникальные струнные ее коллеги-музыканты. На нем играл еще виртуоз Бернард Гринхаус! Сдавать такой ценности инструмент в багаж было строжайше запрещено.

Ксения же легкомысленно отмахнулась пшеничной булочкой. Янтарная смола подсушена за прошедшие триста лет, но дариь здесь, и ее хвойный аромат, высвобождаясь вместе со звуком, летит туда, куда только и могут достать острые еловые верхушки в альпийских предгорьях. Это для верхней, звонкой деки.

Клен — для нижней, прочной. Ксения замерла с бокалом в руке, почти нежно взглянула на соседа: Она еще сама не успела подумать, что делать с внезапно свалившейся на нее бешеной суммой, но ведь, да-да, ей надо вложиться в недвижимость!

В зале прилета она потерянной птичкой оглядывалась по сторонам. Снова вынула из кармана мобильный: В сообщении она подтверждала: Но никто ее не ждал, а набрав пару раз Петин номер, она наткнулась на равнодушный женский голос: Ничего, не маленькая, сама доедет.

Вяло поторговавшись с приставучим таксистом — в конце концов, она ему не туристка! Боже, ей еще пилить через весь город!

И сама не заметила, как заснула. Ксения без слов пожала плечами иени может быть, он и прав. Сама она всю жизнь передвигалась на метро. Там в час пик было тоже тесновато, но путь от дома до консерватории занимал чуть больше получаса.

Скачать книгу Тени старой квартиры бесплатно

А тут, за те пятнадцать минут, что она сонной совой пялилась в окно, не произошло ни-че-го. Лишь горели сквозь мельчайшую морось красные тормозные огни, да вился седой дымок из выхлопных труб.

От нечего делать Ксения стала рассматривать здание напротив: А ддезомбре — еще четыре, с большими окнами-эркерами. Как раз подходящего размера, чтобы выставить на него столик с двумя стульями и пить утром — кофе, а вечером — вино. Или, к примеру, в июне, когда на город опустится прохлада молочной белой ночи, сесть в обнимку со своим Страдом и играть для пнигу пьяниц, праздношатающихся туристов и бомжей с Сенной баховскую сюиту номер. А вот куранту или прелюдию? И добавил, чуть смущенно, стоимость.

Ксения по привычке вздрогнула, но, поймав в зеркале любопытствующий взгляд таксиста, уверенно кивнула самой себе: Но пыталась она говорить с собой внушительно, по-взрослому: Риелтор — совсем молоденький мальчик, узенький, с носом-уточкой — уже придерживал дверь ногой.

«Тени старой квартиры» читать онлайн книгу автора Дарья Дезомбре в электронной библиотеке MyBook

Протянув руку для дезомбрк, пропустил ее. Ксения вошла, да так и застыла: Лестница с пологими ступенями вела прямо к лифту, а затем, повернув влево, волнообразно его огибала.

  МАРИ ГРЕЙ НОВЫЕ ИСТОРИИ КОТОРЫЕ ЗАСТАВЯТ ТЕБЯ ПОКРАСНЕТЬ СБОРНИК СКАЧАТЬ БЕСПЛАТНО

Взгляд, следуя за изгибом, утыкался в растительного орнамента лепнину высокого потолка. Тот же растительный узор, но уже в металле, украшал дверь лифта. Дверь квартиры была тани, выкрашенной облупившейся коричневой краской. Слева и справа, на высоте плеч, торчали проволочками наружу разнокалиберные звонки. Риелтор открыл дверь длинным ключом, вошел, протащив за собой чемодан.

Обзор книги Тени старой квартиры

Ксения, обнимая Страд, шагнула следом. В квартире пахло свежей краской, но стены стояли в грязных оборванных обоях, а потолки — в трещинах и подтеках. А Ксения смотрела вверх: Эту квартиру выкупили последней. В холле, заложенный кирпичом, царил камин из бордового с прожилками мрамора. Над каминной полкой танцевала заключенная в медальон алебастровая Терпсихора. В блокаду, говорят, его использовали.

Пьяницы все как один, но уезжать отказывались. Ксения подняла взгляд от строительного мусора к куполам Исаакиевского и Казанского соборов. Первый — прямо по курсу, благородного потускневшего золота, окруженный темным, облетевшим к зиме Александровским садом. Второй — справа, в позеленевшей меди.

Ниже морем вздымались ржавые железные скаты крыш… Она сможет видеть это каждый вечер, если купит квартиру, подумалось ей, искать свои городские ориентиры, выходить на минутку, чтобы проверить на себе температуру и влажность в этом проклятом зябком климате, где никогда не знаешь, как одеться. И — да, тут много работы, но разве не об этом она мечтала последние пятнадцать лет — о своем жилье, где все будет сделано так, как хочет она, а не мать и бабушка?

Здесь дверь на черную лестницу…. Она думала, что уже ничего не боится. Сложно бояться тому, кто все потерял. Кроме того, когда жизнь катится к логическому завершению, все чаще начинаешь молить судьбу о смерти, если не легкой, то сравнительно быстрой. Но все случилось так нелепо и так неожиданно, что в первые секунды она даже растерялась.

Тело охватил озноб, на лбу выступил пот. А потом заныли руки и ноги, невыносимым стало прикосновение к телу старой изношенной фланели халата — лишь дотронувшись до мягкой ткани, мускулы под болезненно чувствительной кожей конвульсивно сжимались. Вечерний свет нестерпимо резал глаза — дергались веки, голоса играющих у Пироговых детей казались такими пронзительными, что сводило челюсти.

Но хуже всего был именно этот внезапный страх, чувство безысходности, накрывшее ее с головой, близкое тому, что она испытала восемнадцать лет .